- Я не буду мешать.

Конечно же, он будет. Он что, забыл, что он вампир, а здесь нет стены, которая бы отфильтровывала ультрафиолет? Это значит, что у нас не будет достаточной свободы передвижения, мы сможем путешествовать только ночью.

Йон яростно сверкает глазами, выставляет вперед подбородок. Это не производит на меня особого впечатления – мне не до идеалистических выходок мальчишки-романтика.

Но ведь он не отстанет, я это знаю. Он будет рисковать жизнью, прятаться в тени, получать ожоги – но будет тащиться за мной, как уже это делал. Странно, что я могу быть так уверен в этом – я всегда считал, что недостаточно хорошо понимаю людей. Ну, людей или вампиров, какая разница. Я не знаю *их*. Я мог притворяться, что мне комфортно с ними, и вести себя так, чтобы выглядеть безопасным для них, но я-то знаю... Себя не обманешь. Я чужой. Другой.

Впрочем, если Йон так уж хочет - пусть будет так. У меня нет времени с ним спорить, и я не хочу отвлекаться на сомнения по такому поводу. Мне нужны силы на нечто куда более важное.

Убить *его*. Каина. Любой ценой.

А может, Йон сам уйдет, когда поймет, что все совсем не так, как ему казалось.

Не знаю, что он там себе напридумывал, когда разыскивал меня. У него слегка ошарашенный вид. Конечно, он искал отца Найтроуда, недотепу и сладкоежку. Но сейчас я не могу заставить себя играть эту роль. Позднее, может быть, я снова стану тем, к кому он привык...

Хотя он должен бы помнить, что я могу быть и другим – как будто я не высасывал его кровь, когда он раненый лежал на земле. Впрочем, кажется, он был без сознания, он может и не знать. Ничего – придет время, и он увидит.

Ему уже и сейчас тяжело. И все-таки, когда я спрашиваю его, почему он не оставит меня в покое, он упрямо отвечает:

- Я не предаю друзей.

- А я твой друг?

В его глазах мелькает смятение; когда-то он уже принимал за друга того, для кого дружба вовсе не была так уж священна. Мгновение мне кажется, что он сейчас уступит и уйдет.

- Я считаю вас своим другом, отец Найтроуд.

А в гостинице он бросается к стеллажу с газетами – и после долго держит одну из них на коленях, не читая. Фотография... "Ее величество королева Англии приняла посла Империи графиню Киевскую..." Лицо Эстер на фото – нежное, как цветок, серьезное и печальное.

- Ты тоже мог бы быть там. Ты должен был быть там – тебя же послали к ней вместе с Астой. Почему же ты не с ней?

Он откладывает газету, и глаза его блестят, как будто в них слезы, которые никогда не прольются.

- Потому что она может без меня обойтись.

Похоже, он думает, что *я* - не могу. Я не успеваю этого сказать, да мне и не нужно – он все понимает без слов. Его лицо вспыхивает.

- Это не только ваше дело, отец Найтроуд. Они убили и моего друга.

Точнее, тот сам хорошенько постарался, чтобы навлечь на себя смерть.

- Я подвел его, - говорит Йон. – Не пришел на помощь, когда был ему нужен. Но я мог допустить это только один раз. Второй раз, - говорит он, глядя на меня, - я друга не потеряю.